Елена Галкина: Московские митинги – что дальше?

http://falangeoriental.blogspot.com/2019/08/blog-post_12.html

Россия находится, конечно, ещё не в 1937 году, но скорее в 1927-м, когда 7 ноября состоялась последняя демонстрация оппозиции.

Инициатива Совета федерации, который готовит законопроект о «едином месте митингов», свидетельствует, что не за горами и полный запрет на мирный массовый протест. Сюда же относится и заявление комиссии Совета федерации по защите госсуверенитета «о фактах подстрекательства с использованием западных соцсетей на субботнем митинге в Москве».

Конечно, 50 тысяч не разгонишь, и полный запрет оппозиционных митингов может состояться только в случае спада протестной активности.
Соответственно, массовость ненасильственных акций является гарантией от перехода режима Путина в новую, более репрессивную фазу.

Для координаторов протеста это очень непростой вызов, потому что власть будет работать на снижение количества участников митингов, используя все методы, которые она считает приемлемыми (выполнение требований протестующих к ним не относится).
Но если даже массовость не будет снижаться, совершенно непонятно, что дальше.

После Арабской весны ненасильственный протест ни разу не привёл к демократическому транзиту. С 2013 года в Египте массовые демонстрации используются, как правило, внутриэлитными группами для осуществления переворотов, по преимуществу военных. Так случилось в Буркина-Фасо в 2014-2015 гг., в Зимбабве в 2017, в Алжире и Судане в 2019 (при этом в Судане хунта льёт всё больше крови).

В Венесуэле режим Мадуро, как писал недавно Андрей Илларионов, уже пять лет не идёт на уступки протестующим и убил за время протестов почти 7 тысяч человек.

Таким образом, истеблишмент разных стран уже научился эффективно противостоять мирным акциям, не боится их и не готовится к бегству, завидев толпу на площади.

Более того, и украинская революция 2014 против весьма мягкого режима Януковича не победила бы, будь она ненасильственной.

Но для повторения украинской истории, где Майдан открыто и мощно поддержала часть крупного и среднего бизнеса, в РФ условий нет совершенно.

Увы, самый вероятный вариант – очередной переворот и хунта на фоне массовых мирных акций против надоевшего диктатора.

Игорь Клямкин: О том, что в итоге

http://falangeoriental.blogspot.com/2019/08/blog-post_9.html

Главным итогом двадцатилетнего пребывания Путина во власти стало утверждение имитационно-демократической и имитационно-правовой государственности в более прочной и устойчивой, чем при Ельцине, форме.

Имитация демократии была обеспечена ее управляемостью из Кремля, позволившей добиться предсказуемости всех выборов, их гарантированно победного для власти исхода.

Имитация права была обеспечена посредством многократно поминаемой мной «диктатуры закона», позволяющей власти защищаться от общества неправовым, без оглядок на Конституцию, законодательным нормотворчеством.

Но на исходе двадцатилетия обе имитации стали давать сбои. В прошлом году сразу в нескольких регионах взбунтовалась, отказавшись имитироваться, демократия – власть проиграла там выборы и вынуждена была признать их результаты. А теперь на наших глазах в Москве обрушивается «диктатура закона».

Сначала выяснилось, что даже в границах собственной неправовой законности власть не может лишить нежелательных для нее оппозиционеров претендовать на депутатские мандаты, и вынуждена за эти границы выходить в беззаконие. А потом она столкнулась с тем, что в столице есть немало людей, которые такое отстранение от выборов сочли произволом, и «диктатуре закона», требующей согласования массовых уличных акций, противопоставили свое конституционное право на протест против неравенства прав на политическое представительство.

Власть ответила устрашающим насилием и репрессиями, которые даже в «диктатуру закона» опять-таки не вмещались. Она стала действовать в логике чрезвычайного положения, его не легализуя. Почему? Потому, наверное, что это не ее системная логика. Ее природа – в имитации легальности, как источника легитимности, а при его ослаблении она обращается к источнику более глубокому – объявлению политических оппонентов агентами иноземных враждебных сил и врагами государства. Это позволяет осуществлять чрезвычайное без его узаконивания и применять его, как рутинное.

А как долго в этом пространстве имитаций страна может существовать, и в каком направлении она может, если захочет, из него выбираться, определяется, возможно, на наших глазах.